<< Предыдушая Следующая >>

ЕЩЕ ЦВЕТОЧКИ...

У любви как у пташки крылья, Ее нельзя никак поймать.

“Кармен” — считай, народное



Я, конечно, слукавила в начале книжки: не буду, мол, писать о любви и браке, место преступления все истоптано, ни одного отчетливого отпечатка, нашей, мол, лаборатории в таких условиях делать нечего! Хорошо, что тут же честно обещала быть капризной и обещаний не выполнять, а то пришлось бы туго. В общем-то, каждая вторая работа — про любовь, если под ней понимать нечто поболе и посложней, чем гирлянда красненьких шариков в форме сердечка. А поскольку на группы вообще ходят смелые женщины — это вы уже поняли, конечно, — то и на эту тему исследования их бывают довольно решительными.

Кстати, вот еще одно рассуждение на тему опросов “про счастье”... Известно, что в браке или длительном гражданском союзе свою жизнь расценивают как удовлетворительную во всех отношениях и не хотели бы ничего менять около 60% мужчин и чуть больше 30% женщин. Мужчины говорят, что, хотя они и осознают недостатки спутницы жизни... что ж, и они не святые... а в целом “жизнь удалась”. И даже получилась лучше, чем ожидалось: совместная жизнь, оказывается, не настолько лишает свободы, как гласит известный мужской миф. В принципе, можно ничего и не менять.

Может, и не райское блаженство, но все о’кей. Женщины тоже не собираются ничего менять, но склонны рассматривать брак как ловушку, форму эксплуатации и настоящий конец личной свободы. Это при известном убеждении, что в браке мужчина “расстается со своей свободой”, а дамы наперегонки несутся к венцу, расталкивая друг друга локтями, а весь смысл их жизни — в строительстве гнезда и устилании его выщипанным из себя же пухом! По всей вероятности, сама идея — или, если хотите, образ — совместной жизни в женском восприятии сильно идеализирована. А завышенные ожидания — прямой путь к разочарованию: в глазах — обида, в руках — утюг. Или, ежели желаете возвышенного слога: “Когда жалуются на жизнь, то это почти всегда означает, что от нее потребовали невозможного”. Кажется, Ренан.

Мы обсуждали эту маленькую “нестыковочку” на многих группах. Правда ли, что даже внешне вполне современный брак все-таки удобнее для мужчины? “Двойной стандарт”, преобладание власти над обязанностями и все такое прочее? Правда ли, что муж и жена, по существу, состоят в двух разных браках — настолько по-разному они видят все происходящее? Правда ли, что от женщины ожидается такая “хамелеонистость”, такой ресурс адаптации к чему угодно, что впору надорваться, — а главное, что женщины ожидают этой бесконечной гибкости позвоночника сами от себя? Вот картинка, которую легко опознать, если не полностью, то в каких-то деталях:

“Всякий раз, когда она доверчиво влюблялась, ее охватывал болезненный энтузиазм помогать-служить любимому на всех фронтах — от кулинарии и экзотических пристрастий субъекта страсти до сочинения авантюрных схем и концепций в его работе, причем исключительно в рамках “чистых технологий”.

И каждый раз блюда потребляли, привыкали к ним и ожидали новых кулинарных открытий; мысли использовали, цитаты присваивали, плагиат становился нормой, а саму Иринку оставляли за бортом. Если бы она знала, что ее всего-навсего “бортанули”, то выкрутилась бы и смирилась. Но она чувствовала, что из-за своего проклятого служения превращается для любимого в “мусорное ведро”, куда можно сплавлять любой негатив — агрессию, лень, скупость и прочие виды распущенности личности.

Не предъявляя претензий, она принимала решение тихо “отползти” — затаивалась, замыкалась, не приставала и старалась неприметно жить своими делами. Такое решение проблемы казалось ей благородным, но именно оно провоцировало почему-то чудовищные, дикие реакции. Отношения переходили в стадию “наездов”, ее цепляли, щипали, мелкие поступки комментировали, извращая суть, а также заставляли постоянно защищаться”*.

Знакомо? Конечно, ну и что? Что толку сокрушаться о несправедливости устройства этого лучшего из миров — так недолго и захлебнуться в жалости к себе и действительно скатиться к бытовому жанру: “Я ему, паразиту, отдала лучшие годы”. И чего ждала, когда отдавала? Неконструктивно. И, что существеннее: “чтобы станцевать танго, нужны двое”. Нам важнее было понять, что стоит за женскими разочарованиями, а в нашем случае “понять” означает попытаться осознать свои собственные тени, омрачающие союзы удачные и не очень, длительные и не очень, всякие. Вот что думали по этому поводу одиннадцать “присяжных заседательниц” в одну из суббот.

— Мне кажется, мы — то есть, я говорю о себе — слишком многого ждала от брака. Как будто это решение всех проблем, как будто он сам по себе меня ставит на какие-то рельсы, а дальше надо только ехать. А он сам по себе гораздо больше проблем создает, чем решает. Иллюзия, что потом все как-то само устроится, — а все наоборот. Я ждала не этого! Обманули!

— Да-да, причем эти самые ожидания еще и противоречивы: я хочу, чтоб “как за каменной стеной”, — но чтоб считали равноправным партнером; чтоб меня понимали, выслушивали, душевно со мной разговаривали, — но чтоб при этом он был “настоящим мужчиной”, решительным и все такое. Как же это совместить — и кто такое может совместить?

— И чтоб ухаживали, как в кино, — а ответственности чтоб было, как у зрелого мужа, серьезного и без придури.

— И чтоб детей воспитывал вместе со мной, был хорошим отцом, — но только так, как я считаю нужным!

— Пусть уступает, — но чтоб не был тряпкой!

— Хочу независимости, — но содержи семью!

— Будь и мамочкой, и отцом, и любовником, и сыном — и тогда, когда мне не хватает мамочки, отца, любовника или еще одного ребенка!

— Возьми на себя серьезные решения, — но почему ты со мной не советуешься?

— Принимай меня такой, какая я есть: мой возраст, мои интересы, внешность, характер, все... Но чтоб при этом оставался тем влюбленным мальчиком, который ничего не соображал и видел во мне одно хорошее!

— Не нарушай моих границ — почему ты совсем не интересуешься моими делами?

— Делись со мной, рассказывай мне все, — но только то, что я хочу слышать!

Ох, как же мы смеялись! Не над нашими спутниками жизни, даже не над собой — над детской верой в брак как “хороший конец”, в брак как смысл жизни, в брак как “наше все” — не путать с Пушкиным, он тут ни при чем. Вспомнили, конечно, и присказку “хорошее дело браком не назовут”, и множество жестких, “теневых” формулировок фольклора. Здесь “хитом дня” оказалась пословица “Мужу-псу не показывай жопу всю”, слышанная одной из наших женщин от своей прабабушки. “Я долго не понимала. А вот недавно получила диплом, второе высшее. Ну и похвасталась дома. И мне тут же рассказали, чего стоит мое второе, а заодно и первое, и вообще где мое место. Сразу вспомнила и поняла”. Вот она, угроза, выражаемая “самим фактом существования”. Вот они, драконовы зубы. Самое интересное, что никакие эксперименты с браком — свободный, пробный, гражданский, европейский — этой стороны явления никак не отменяют.

Более того, тут возникает любопытный парадокс. В традиционной культуре — там, где “узы Гименея” и прочие подобные атрибуты — говорят о брачных обетах, клятвах: “Клянешься ли ты любить и почитать, в болезни и здравии, бедности и богатстве...”, — ну и все такое прочее. Клятвы эти, разумеется, нарушались, притом не только изменами: согласитесь, что даже в достаточно благополучном браке двадцать четыре часа в сутки “почитать” как-то не получается. Традиция вольного, только на чувствах основанного союза отказалась от ритуальной стороны брака — мол, сплошное лицемерие, никто никому ничего не должен. Счастья, по свидетельству миллионов очевидцев, почему-то не прибавилось. В самом деле, если эти двое друг другу ничего не обещали, то и все их ожидания, вся система представлений исключительно субъективна: что такое, например, измена? Есть ли вообще какие-то обязательства и как они распределяются? Как узнать, “достаточно” или “недостаточно” чувства — у кого эта мерка? Получилось, что в свободной, размытой и многоукладной традиции — а такова современная практика в большинстве развитых стран — мужья и жены в гораздо большей степени становятся заложниками собственных представлений о том, что правильно и неправильно в браке. А представления эти сплошь и рядом транслированы от собственной семьи, от раннего окружения — и по большей части воспринимаются как единственно возможные. То, на чем вырос и чем пропитался насквозь, воспринимается как нормальное, само собой разумеющееся. Даже в таком достаточно распро страненном случае, когда человек — будь то мужчина или женщина — решительно настроен в своем браке сделать все “не так, как у родителей”. Боже мой, сколько раз я это слышала и от мужчин, и от женщин на консультациях и на группах: “Мне казалось, что свою семью я построю совсем по-другому. Как же вышло, что все повторяется?”

Можно сказать “да”, можно сказать “нет”, но говорим мы все равно на том же самом “языке” — языке своей родительской семьи. Наш избранник — представитель другой цивилизации, хотя бы ему и казалось временами, что его “никто так еще не понимал”. А наши дети унаследуют оба “кода”, которые за время семейной жизни причудливо переплетутся, где-то сплавятся,

а где-то так и останутся “непереводимой игрой слов”. Удивительно ли, что в ожиданиях, касающихся партнерства в браке, так много противоречий? Ведь и мы от кого-то унаследовали свои фантазии и претензии, свою шкалу оценок, свои опасения и мечты.

Надо заметить, что участницы женских групп поразительно чувствуют ту грань, где вот-вот прекратится “работа над собой” и начнется просто перемывание косточек близких людей, “посиделки”. Если есть взрывоопасный запас непроявленной агрессии, обиды, то ему лучше быть разряженным именно на группе — так безопаснее. Но мы никогда на этом не останавливаемся. И после “детоксикации” все-таки стараемся общими усилиями понять одну простую вещь: что я могу сделать для себя, чтобы все-таки не принимать в отношениях роль, которая меня не устраивает? Потому что если “я у себя одна”, это обязывает: другой человек, тем более мужчина, “инопланетянин” — таков, каков он есть; и он унаследовал противоречивые модели, несовместимые ожидания, “комплекс мадонны и проститутки” et cetera.
И еще: он с детства дышал воздухом родимой патриархальной культуры, к тому же в ее социалистическом, то есть особенно лицемерном, издании. Он, скорее всего, не станет разбираться со своими стереотипами — во всяком случае, до появления “жареного петуха” с однозначно нехорошими намерениями. Более того, весь его опыт подсказывает, что анализировать свои мотивы, копаться в семейном прошлом и “разводить антимонии” — не мужское занятие. Может быть, когда-нибудь это войдет в моду: когда его начальник начнет вслух упоминать о своем психоаналитике, например. Но не исключено, что для меня лично это уже ничего не изменит: “до стольких не живут”.

Моя единственная жизнь — слишком важное дело, чтобы позволить себе бездумно попадаться в уже известные мне ловушки. И дело совсем не в том, что “я тоже виновата”: дело как раз в том, чтобы перестать играть в “поиск виноватого”. А вместо этого попытаться изменить то, что я могу изменить, и принять то, чего я изменить не могу. А для этого, как известно, придется научиться отличать одно от другого. И даже если я ничего не могу сделать с законами этого мира, я всегда могу лучше понять свой личный вклад в собственные разочарования и, как минимум, рассмотреть любые свои решения при ярком свете подарка Бабы-яги...

Так что мы не ограничились констатацией путаницы в собственных чувствах и мозгах: не успели отсмеяться, как кто-то предложил пройтись еще раз по всем противоречиям в ожиданиях и потребностях, которые так резко высветились: нам показалось, что просто признать их наличие недостаточно. Ибо в каждом таком противоречивом требовании к мужчине, который рядом, таится точка выбора для себя. Может быть, не пожизненного, но выбора: все-таки девочкой я хочу быть или взрослой, на равных или нет, искренней или не очень? И за многими “вилками” обнаружились вполне узнаваемые конструкции.

Например, все то же противоречие “имени Золушки”: безопасность — свобода.

Например, боязнь отвержения, сравнений: скажи мне, что я самая лучшая, что я единственная, be my Valentine и черт с ней, с реальностью. Здесь часто зарыта отравленная приманка: каких только подвигов многие из нас не готовы совершить, чтобы заслужить этот “высший балл”! Что бывает — сами знаете. Куда заводит “болезненный энтузиазм помогать-служить на всех фронтах”, для многих тоже не секрет.

Например, вечная и ненасытная потребность в безусловном принятии — любви “без экзаменов”. Это очень серьезная сила, а ее корни уходят глубоко в детство. Чаще всего оказывается, что мужчина, который нам этого не в состоянии дать (а мы ему — в состоянии?) — только “представитель” или, говоря более научным языком, “фигура переноса”. Разбираться же следует совсем с другими важными персонажами нашей жизни — с теми, чьим “наследником” он помимо воли стал.

Из сюжетов попроще — желание остановить (а то и повернуть вспять) время, вернуть “острый период” любви и остаться в нем, как муха в янтаре. Конечно, большинство из нас знают, чем чревато восклицание: “Остановись, мгновенье, ты прекрасно!” — и кто предлагает соответствующие сделки. Но искушение так велико, но иллюзия так сладка...

Вот на эту тему — не самую глубокую в той истории о разочарованиях, куда мы влезли, — и работала прелестная женщина Роза. И это было так красиво, так печально и настолько шире любой “бытовухи” про несложившийся брак, что заслуживает рассказа.

— Я уже дважды была замужем, и все происходило по одной и той же схеме: бурный роман, самые радужные ожидания, красивая свадьба — разочарование. В какой-то момент такая трезвая, страшненькая мысль: боже мой, что тут делает этот? Я бы не хотела еще раз в это вдряпаться. Я обожаю это приподнятое состояние, но нельзя же всю жизнь за ним гоняться! Что же это за сила такая, которая сначала возносит, а потом — хряп!

— Роза, я правильно понимаю: ты хотела бы узнать что-то о происхождении своей влюбленности и о том, куда и почему она девается потом?

— Ну да, и зачем обязательно хряпаться.

— Важны ли тебе для работы твои мужья?

— Да нет, пожалуй. Могли быть, наверное, и какие-нибудь другие.

— Тогда давай прикинем, кто или что ответит тебе на твои вопросы.

— Она и ответит, Сила.

— Имя у нее есть?

— Пусть будет как у Пастернака — Высокая Болезнь.

— Выбирай, кто ее для тебя сыграет. Выбрала? Поменяйтесь ролями.

Высокая Болезнь, расскажи Розе, что ты для нее такое.

— О, я прихожу и меняю все! У тебя все получается, ты летаешь, ты горы можешь свернуть. Как будто у тебя роман не с человеком, а со всем миром, вселенная радуется и переливается всеми цветами радуги! Как будто у меня в руках волшебная палочка: я дотрагиваюсь, и все расцветает. (Капризно) Но сейчас я для тебя никаких чудес совершать не буду, сейчас я отдельно, а ты отдельно. (Обмен ролями.)

— Почему ты уходишь от меня, почему меня хряпаешь? (Обмен ролями.)

— Я могу дать ощущение полета — о, да. Я могу заставить сверкать каждый камушек и цвести — каждый веник. Но даже птицы летают не всегда. Ты не умеешь приземляться. Вот и хряпаешься. (Обмен ролями.)

— Ты что, с самого начала знаешь, что покинешь меня? Тогда ты просто дрянь, обманщица. Ты же должна быть вечной! (Обмен ро лями.)

— Это кто тебе сказал? Я вообще не понимаю этого вашего “вечно”.

У меня каждое мгновение — навсегда. Ты что, собираешься их считать? Не смеши!

— Но мне надо знать, что будет дальше!

— Извини, прогнозы — это не моя работа. Я и так перегружена: украшаю, утешаю, обнадеживаю. Когда моя работа сделана, я ухожу. (Обмен ролями.)

— Тогда зачем ты вообще приходишь? Расстройство одно!

— Зачем цветы? Зачем праздники? Это вы, мои дорогие, хотите, чтобы цветы никогда не осыпались, а понедельник не наступал. Я вам этого не обещала. Я просто даю вам шанс увидеть друг в друге лучшее и, может быть, ради этого лучшего смириться со всем остальным. Шанс, понимаешь? Не итог, а возможность. Начало, а не конец. Без меня людям было бы гораздо труднее быть вместе: я толкаю вас друг к другу, и все, что вы чувствуете, — правда. И когда вы уже готовы увидеть больше, я ухожу. Если цветы не осыпаются, значит, они искусственные. Ты любишь искусственные цветы, Роза?

— Ненавижу. Им место только на кладбище. Скажи, когда ты уходишь, дальше еще что-то хорошее бывает?

— У кого бывает, у кого нет. Те, кто любит искусственные цветы и вечные праздники, гоняются за мной, так ничему и не научившись. Те, кто готов узнать больше, могут познакомиться с моими сестрами. Переживи понедельник, научись приземляться, разгляди завязь в облетевшем цветке, и ты сможешь с ними встретиться.

— Спасибо. Ты очень великодушна.

— Не за что. Приятно было поболтать — обычно мне не задают вопросов, только призывают, воспевают или клянут. Ты смелая женщина, ты посмотрела мне в лицо. За это я открою тебе еще один секрет. Я могу дотрагиваться своей волшебной палочкой не только до женщин и мужчин. Могу сделать неповторимым закат, город, стихотворение — что угодно. Но только для тех, кто научился меня отпускать. Тогда я больше не Болезнь, пусть даже и Высокая. Я становлюсь подарком, нечаянной радостью. Много одержимых мною, много таких, кто меня боится; много разочарованных. А меня нужно пережить. Запомни: пе-ре-жить.

— Спасибо. Я, кажется, поняла. Все это очень грустно, но похоже.

Прощай.

— Я предпочитаю говорить “до свидания”. Кто знает? Никогда не говори “никогда”. И помни о моих сестрах!

— Да. До свидания. Спасибо, что ты была. И спасибо за науку.

И в тот же день на той же группе мы, конечно, встретились и с сестрами Высокой Болезни, но это были уже другие работы и другие темы. Роза же в своей истории удивительно тонко и точно показала, как опасно пытаться “консервировать” то, что по самой своей природе должно быть живым. А это означает — развивающимся, изменчивым... и смертным. Раз живое.

И куда бы мы ни шли, время от времени наш путь будет пролегать через то место в темном лесу, где придется перебороть страх и задуматься о костях, охраняющих страшное, но необходимое место, — и, возможно, о смене дня и ночи, о циклах.

“Вдруг скачет мимо нее всадник: сам белый, одет в белое, конь под ним белый и сбруя на коне белая, — на дворе стало рассветать.

Идет она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красное и на красном коне, — стало всходить солнце.

Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка Бабы-яги. Забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами. Вместо верей у ворот — ноги человечьи, вместо запоров — руки, вместо замка — рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам черный, одет во всем черное и на черном коне. Подскакал к воротам Бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, — настала ночь. Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глаза, и на всей поляне стало светло, как середи дня”.

Потом Баба-яга скажет Василисе на ее вопрос о трех всадниках: это день мой ясный, это мое солнышко красное, это ночь моя темная — все слуги мои верные... Позвольте, но кто же она такая, эта несносная старуха в ступе, если ей подчиняются природные явления, если сменой дня и ночи ведают ее слуги? Да, а как там говорила Высокая Болезнь в Розиной работе... Если цветы не осыпаются, значит, они искусственные... Переживи понедельник... Ты смелая женщина, ты посмотрела мне в лицо... И мы знаем — не только из литературы, — что у персонажа Розиной работы тоже есть жертвы, что погубленных ею не счесть. Только их костями она распоряжается иначе: на Востоке есть поверье, что камень бирюза — это косточки умерших от любви...

Поистине в разных обличьях являются перед нами древние грозные богини...
<< Предыдушая Следующая >>
= Перейти к содержанию учебника =

ЕЩЕ ЦВЕТОЧКИ...

  1. Еще о физиологии
    Все мы, организмы Вселенной, недалеко ушли от доисто­рического червяка: тот же вход и выход для пищи, только те­перь получилась более сложная оболочка тому червяку. Но всех нас на планете объединяет одно: система пищева­рения. Длиной кишечного тракта природа регулирует разделение на травоядных и хищников. У хищников кишечник в два-три раза короче, чем у травоядных. Например, у тигра — 8—12
  2. А ЕЩЕ ПЛЮС АЛОЭ
    Как же все-таки случается, что человек, вроде бы веду­щий здоровый, ну хотя бы размеренный, образ жизни, знающий о раке только понаслышке, вдруг узнает (или, ско­рее, узнают его родные и близкие), что страдает он, скажем, не колитом, не язвой, а тяжким заболеванием, от которого спасения вроде бы нет? А ведь все дело в том, что произошел сбой в иммунной системе, потому и возникла эта болезнь.
  3. Еще о физиологии
    Жажда: возможна практически у всех, особенно первые три дня. Это показатель перегрузки солями вашего Организма. Не только поваренная соль, внутри каждого из нас огромное количество ЕЕ – всевозможных консервантов и вкусовых улучшителей, стабилизаторов и катализаторов, которые мы получаем с современной пищей. Вот они-то и требуют воды. Если эту воду им не давать – им придется уйти. А именно этого
  4. Тот еще фрукт
    Напротив меня сидит субтильного вида су­щество, и я не сразу определяю, что это взрос­лая девушка двадцати девяти лет от роду. Ее зовут Агнесса. Она говорит так тихо, что мне приходится переспрашивать. Агнесса — веге­тарианка, но отнюдь не по религиозным убе­ждениям. Девушка начиталась литературных опусов о вреде «трупного животного яда», об обретении себя и прочей чуши, которая под­стерегает нас
  5. Со SQVID еще не покончено
    Вот что такое SQVID на самом деле: это активируемый по нашему требова­нию способ по максимуму использовать воображение. В следующий раз, когда кто-то предложит: «Давайте подумаем нестандартно», — мы отве­тим: «Хорошо, нет проблем, отойдите-ка в сторонку». SQVID — лучший способ подстег­нуть наше воображение и создать настоящий генератор идей Что ж, пришло время прерваться на обед. Но
  6. Еще шесть инструментов
    Перед тем как погрузиться в детали относительно шестеричной модели видения, давайте разберемся с шестью координатами в нашем наборе ин­струментов для решения проблем. Для этого воспользуемся вчерашним швейцарским армейским ножом и дорисуем следующие шесть инструмен­тов (что касается штопора, то прибережем его на завтра). Обозначьте их следующим образом: #1: «кто и что» #2:«сколько»
  7. Еще об иерархиях и категориях
    В любой интеллект-карте базовые порядковые идеи явля­ются теми словами или образами, которые, отличаясь просто­той и очевидностью, служат цели упорядочения хода мысли­тельного процесса. Являясь ключевыми концепциями, они концентрируют вокруг себя основную массу ассоциаций. Именно использование иерархий и категорий отличает пол­ную интеллект-карту от описанной ранее мини интеллект-­карты, в
  8. Еще о разбуженных и воодушевленных войной
    Большинство приходящих с «чеченских войн», как и с любых других, - это все-таки не «посттравматики», а люди с пробужденными душами. Преодоленный страх, отвага, безотчетная самоотверженность разбудили у них силу души, личную энергию и стойкость характера. Их большинство. Они, героически или просто выполняя свой долг, воевали, были честны перед смертельной опасностью. Мальчики, которым в мирной
  9. ЕЩЕ РАЗ ПРО ЛЮБОВЬ
    Смысл жизни младше жизни лет на тридцать — тридцать пять. Полагается полжизни ничего не понимать. А потом понять так много за каких-нибудь полдня, что понадобится Богу вечность — выслушать меня. Вера Павлова Что можно добавить ко всему, что уже сказано, сыграно, снято и написано про великое чувство — то самое, которое рифмуется с “кровь, морковь”? Разве что относительно
  10. Корректирующая диета для Того еще фрукта
    Вес продукта указан в готовом виде! Если у вас нет аналитических весов, помним: порция белков (мясо, ветчина, рыба) должна быть раз­мером с вашу ладонь, остальная пища (овощи, каши, салаты и пр.) — две горсти или один ста­кан. Ланч: свежевыжатый сок 200 мл или фрукты 200 г. Полдник. На выбор (чередуем): грунта или хурма / мюсли без фруктов 2 ст. ложки, за­правленные нежирным йогуртом 2 ст.
  11. Как маленький ребенок может нести ответствен­ность за свою болезнь, особенно в грудном возрас­те, когда он не может пожинать то, чего у него еще и времени не было посеять?
    Мы должны помнить, что, даже если душа имеет новое тело, это не означает, что она не может быть старой. Если вы всю неделю носите новую одежду, это ведь не означает, что ваш возраст тот же, что и у этой одежды, правда? Это относится и к человеку. Тело — одежда души, ее оболочка, ее носитель для передвижения в физическом мире. Когда болеет младенец или маленький ребенок, особен­но если болезнь
  12. БЕСЕДА ДЕСЯТАЯ. ЧИТАЕМ БЫСТРО, БЫСТРЕЕ,ЕЩЕ БЫСТРЕЕ
    БЕСЕДА ДЕСЯТАЯ. ЧИТАЕМ БЫСТРО, БЫСТРЕЕ,ЕЩЕ
  13. Как мать, я чувствую себя ответственной за то, чтобы хорошо кормить детей, потому что счи­таю, что они еще слишком малы, чтобы самим за­ботиться о своем здоровье. У меня трое детей в возрасте от четырех до девяти лет. Не считаете ли вы, что эта ответственность лежит на мне?
    Вы не несете прямой ответственности за здоровье сво­их детей. Как мать, вы должны отвечать за последствия того, что вы родили детей, — то есть следить за их матери­альными потребностями, помогать им в учебе, передавать им свои знания, давать им любовь, и все это в той мере, которая вам по силам. С другой стороны, вы не можете знать заранее, каковы будут результаты. Вы можете гото­вить самые
  14. ДОННИК ЛЕКАРСТВЕННЫЙ — MELILOTUS OFFICINALIS (L.) DESR.
    Народные названия: желтый буркун, мольная трава. Ботаническая характеристика. Семейство бобовые. Двулетнее дикорастущее травянистое растение с мочковатым корнем. Стебель ветвистый деревянистый зеленый высотой до 100 см. Листья тройчатые, сизовато-зеленые, снизу более бледные. Цветы желтые душистые. Цветет в июне — июле (рис. 18). Распространение. Растет на залежах, вдоль дорог, на
  15. Формы практической психологической работы Сравнительный анализ групповой и индивидуальной форм психологической работы
    Рано или поздно перед каждым психологом встает вопрос о том, как продуктивней оказать психологическую помощь человеку: через индивидуальную работу или путем включения его в тренинговую группу. Разумеется, на выбор окажут влияние и профессиональные предпочтения. Однако для решения этого вопроса попробуем все-таки уяснить те достоинства и недостатки, которые имеют групповая и индивидуальная формы
  16. ПРО ЭТО, ДА НЕ ПРО ТО
    Всех прикроватных ангелов, увы, Насильно не привяжешь к изголовью. О, лютневая музыка любви, Нечасто ты соседствуешь с любовью. Легальное с летальным рифмовать — Осмелюсь ли — легальное с летальным? Но рифмовать — как жизнью рисковать. Цианистый рифмуется с миндальным. Вероника Долина В пропахшем всеми ароматами тропиков магазинчике “Чай вдвоем” на огромной жестяной банке с чем-то
  17. Содержание детского рисунка
    Динамика развития содержания детского рисунка. Рисунки детей из разных стран пестрят «головоногами», домами, деревьями, цветочками и машинами. Это содержание дети заимствуют у взрослых, которые предлагают некоторые графические образцы, когда ребенок начинает увлеченно рисовать каракули. Рисование ребенком человека, безусловно, определяется не столько его направленностью на себе подобных,
  18. Пузырьковые диаграммы
    Пузырьковые диаграммы - еще одна вариация точечной диаграммы с расширением возможностей. На этот раз расширение выступает в виде пузырька) (преобразованной точки), размер которой здесь является дополнительной характеристикой представляемых данных. Таким образом, пузырьковая диаграмма позволяет добавить к точечной диаграмме еще один набор данных, показывающий зависимость выбранного в качестве
  19. Заключение
    В генетики человека еще очень много неизведанных вопросов встает перед нами. Но наука стремительно развивается. Она идет быстрыми шагами вперед. Поэтому каждому врачу генетику необходимо знать симптомы, характер развития и причинных хромосомных и генных болезней человека. Для того чтобы помогать людям и искать методы лечения пока еще неизлечимых заболеваний. Однако болезнь проще предупредить,
  20. Солдатские суеверия как форма бытовой религиозности
    Итак, любая война приводит к активизации религиозных чувств и настроений, усилению роли традиционных религий. Однако в атеистическом обществе религиозность гораздо чаще проявляется уже в "языческих" формах: разрыв с конфессиональными традициями, утрата элементарного знания обычаев, молитв и обрядов приводит к распространению искаженных и самодеятельных мистических форм. При этом именно бытовые
Медицинский портал "MedguideBook" © 2014-2019
info@medicine-guidebook.com